Слава России! Аллах акбар!

Проба пера со смартфона

Проба пера со смартфона. Просто проба пера.
Иных уж нет, а те — далече.
Ах, какие были романтичные времена в начале века!
Ах, какие были романтичные имена в начале века! ЛиЛу, Проститутка Кэт, Катечкина, Безоглядова, Мистер Паркер… Где вы? Живы ли?
ЖЖивы ли?
Дай ЖЖе ответ! Не даёт ответа…

Слава России! Аллах акбар!

Клоунада для ватанов

Вот, вот оно, что меня смущало во время этого "интервью"!!!
"Каверзные" вопросы" и "жёсткие ответы" - на это все прошедшие дни мастурбировала скрепанутая публика. "Ух, как он её!" - "Нагнуть хотела! Да мы сами кого хошь нагнём!" - "Иди Трампа своего чмыри!"
Смотрите внимательно, убогие: вся эта клоунада была поставлена для вас, чтобы ваши проспиртованные и шанмыркнутые мозги не включились и не указали вам на истинного виновника всех ваших бед и несчастий.

Видите, идиоты: у Путина в ухе телефон, куда ему синхронист переводит вопросит Келли.Всё правильно, всё по протоколу. А Келли - где у неё наушники, в которые ей тот же или другой синхронист ответы Путина переводит? Или она настолько хорошо владеет русским?
Да не нужны ей его ответы! Всё это, как и вообще все зарубежные "победы" Путина с международными премиями и лицом на обложках, - хорошо проплаченный товар для внутреннего потребителя. Для вас, ватаны! Чтобы вы и дальше в своём дерьме сидели и гордились "самым лучшим президентом".
Стойте и дальше раком, целуйте куски раздербаненных трупов, пока вас во все щели имеют путинские дружки! Еще пара таких поколений (а второе уже родилось и даже ходить учится) - и Россия встанет в в один ряд с Ассирией, Урарту, Вавилоном и другими самоубитыми цивилизациями.

Слава России! Аллах акбар!

Крошка Дуся чуть до инфаркта не довела.

Крошка Дуся чуть до инфаркта не довела (Дуся - это девочка-котёнок).
Приезжаю к маме (собрались в магазин съездить), а Дуся гулять убежала - в такой-то мороз! Думали, вот-вот вернётся - нет её. Что делать? Поездку же не отложишь...
В сенях есть у нас кошкин дом - тёплый крытый зооманеж. Дуся и Тихон там частенько спят. Решили, что ничего страшного, если Дуся нас там подождёт. А в сени с улицы ведёт небольшое незастеклённое окошко - специально для котов оставили.
Уехали.
Вернулись через два часа. Дуси нет. Уже темнеть начало - Дуси нет. Предположили, что она к соседям ушла (у них сарай есть с лазом для котов, там хоть немного, но теплее, чем на улице). Начал я печь растапливать - а тут Дуся нарисовалась. Холодная как ледышка. Сразу к миске. Наелась - и к Тихону, мужу своему будущему, под бочок греться. А когда Тихон ушёл в свой ночной моцион (Дуська когда ещё подрастёт, а тут на селе целый сонм кошек не окученных), Дуся перебралась поближе к печке и заурчала довольным сонным голосом. Наверное, тепла и сытости все пожелала...
Присоединяюсь: тепла и сытости всем живущим!
Слава России! Аллах акбар!

Чем вреден культ Николая II

Оригинал взят у aloban75 в Чем вреден культ Николая II



Не все понимают и разделяют мое негодование по поводу попыток возвеличивания Николая II. Поясню. Я считаю, что, во-первых, все эти попытки весьма искусственные и в глубине — неискренние, во-вторых, антиисторичные и, в-третьих, по сути, антисоветские — со всеми вытекающими.


Read more...Collapse )




Слава России! Аллах акбар!

Иван Ефремов: Поколения, привыкшие к честному образу жизни, вымрут

Оригинал взят у aloban75 в Иван Ефремов: Поколения, привыкшие к честному образу жизни, вымрут
Александр Роджерс:

Я всё собирался написать статью о морали, но никак не мог придумать, с чего начать, и что сделать её центральной мыслью. Но затем мне попались выдержки из личной переписки известного советского писателя-фантаста Ивана Ефремова, и всё стало на свои места.





Ещё в далёком 1969 году Ефремов писал: «Все разрушения империй, государств и других политических организаций происходят через утерю нравственности».

Утверждение уже самодостаточное и заставляющее задуматься, но Ефремов добавляет в следующем предложении «Это является единственной действительной причиной катастроф во всей истории, и поэтому, исследуя причины почти всех катаклизмов, мы можем сказать, что разрушение носит характер саморазрушения».

Роджерс: Действительно, если мы внимательно посмотрим в историю, обращая внимание на периоды взлёта цивилизаций и их падения, то сможем увидеть многочисленные подтверждения этого утверждения.

Взять хотя бы самый яркий и широко описанный пример – Римскую Империю. Пока Рим был объединён единством интересов и ценностей, он был успешен и непобедим. Но когда внутри самого Рима начинается расслоение (имущественное, правовое, ценностное), когда он погрязает в роскоши и личные интересы отдельных граждан и групп становятся важнее интересов Рима – он фактически начинает пожирать сам себя. Ведь последнее время его существования он уже не развивался, а все усилия его «достойных мужей» сводились не к преумножению его славы и благополучия, а к междоусобной борьбе за власть, деньги, славу и должности. И без вторжения Аттилы такой Рим был уже обречён, варвары просто нанесли ему «удар милосердия», оборвавший агонию.

То же самое можно видеть и в случае империй Ацтеков, Византии, Древнего Египта и многих других – основными причинами их падения являлись вырождение элит, декаданс, упадок нравов, разобщённость и внутренняя борьба. Лев Николаевич Гумилёв приводит массу примеров этого, называя это время «фазой обскурации».

Иван Ефремов указывает на некоторые характерные черты упадочного общества: «Некомпетентность, леность и шаловливость «мальчиков» и «девочек» в любом начинании является характерной чертой этого самого времени. Я называю это «взрывом безнравственности», и это, мне кажется, гораздо опаснее ядерной войны».

Роджерс: Массовая некомпетентность нашего времени уже привела к описанию эффекта Даннинга-Крюгера, когда  «люди, имеющие низкий уровень квалификации, делают ошибочные выводы и принимают неудачные решения, но не способны осознавать свои ошибки в силу своего низкого уровня квалификации».

И у нас, и в «развитых странах» исследователи фиксируют массовый рост всевозможных суеверий, магического мышления, «wishful thinking». Всё больше людей руководствуются своими пред-убеждениями (убеждениями, полученными в раннем детстве, в дологический период восприятия, когда всё некритично принимается на веру).

Read more...Collapse )




Слава России! Аллах акбар!

Лапы и хвосты

Мама сегодня собралась в город, и мы договорились, что назад я её отвезу. Встречаемся, а она чуть не в слезах:
- Звонила соседка, Жанка наша (это собака дворовая) лежит у ворот со сломанной задней лапой. Воет, визжит, скулит, поторогать не даётся. Что делать?
- Тут и сейчас, - отвечаю - мы ей ничем не поможем. Делаем свои дела, приезжаем и смотрим на месте.
Так и поступили.
Приезжаем. Жанка у ворот на трёх лапах, увидела нас - визжит, скулит. Пока выгружали покупки я поглядел на её лапу: поджата и даже повёрнута. Похоже на перелом.
Жанка вслед за мамой вбежала в дом и улеглась на свой диван. Я внёс покупки, надел на собаку ошейник и хотел отнести в машину, чтобы свозить к ветеринару (отнести не потому, что она ходить не может, а потому, что она принципиально не садится в машину, даже на поводке не затащишь). Но она заскулила и заметалась на диване - больно.
План Б - ветеринар на дом. Еду в клинику порожняком. Ветеринар - Ирина: молодая-молодая красивая женщина (сказал бы "девушка", да кольцо у неё на пальце).
- Здравствуйте, - говорю. - Хочу пригласить вас в гости, вот только повод невесёлый.
Выслушала она меня, взяла саквояж - поехали.
Жанна спокойно дала себя ощупать (конечно, я держал её за ошейник и за челюсти). Ни перелома, ни вывиха врач не нашла, предположила сильный ушиб. Сделала болезненный укол (Жанна терпела, хоть мне и пришлось напрячь руки). Выписала лекарства. Я отвёз её в клинику, на обратном пути заехал в аптеку (лекарства - человеческие). Пока выбирал, позвонила соседка, спросила про диагноз и сказала, что поможет делать уколы собаке. Укол лучше: таблетку Жанка может проигнорировать, выплюнуть, срыгнуть, а укол всегда сработает. Купил ампулы и шприцы.
Теперь буду ждать новостей.
Спасибо очаровательной, доброй и отзывчивой Ирине!
Слава России! Аллах акбар!

Отличная статья!

Отличная статья!
Отвечающий - прекрасен, а вопрошающий - завистливый хам с диагнозом "хронический шанмыркотаз".
-------
Никита Небылицкий: Надо было валить в 1991-м
«Сноб» начинает публиковать серию интервью и очерков о россиянах, которые покинули Россию и нашли себе место на чужбине, и о россиянах, которые решили никуда не уезжать: тонкости самоидентификации, предпринимательство, ассимиляция и черная икра. В первом выпуске: Игорь Свинаренко (остался) и Никита Небылицкий (уехал). Интервью подготовлено совместно с проектом «Тут и там»
Мы начинаем этот проект беседой Игоря Свинаренко с Никитой Небылицким, который в России производит гоночные карты, а в Испании — электроэнергию. И еще осетровую икру, причем столько, что съесть ее всю не удается, и излишки приходится, увы, продавать.
Никита Небылицкий родился в 1966-м в Москве в семье кинематографистов. Закончил ВГИК. Девятикратный чемпион СССР по автомобильному спорту (ралли). Вел программу «Прайм-тайм» на радиостанции «Серебряный дождь».
Женат, сын Антон Небылицкий — профессиональный автогонщик. Интервью подготовлено в сотрудничестве с проектом «Тут и там».
Никита Небылицкий. Фото с личной странницы в Facebook
Никита Небылицкий. Фото с личной странницы в Facebook
Игорь Свинаренко: Вы вот свалили, а мы тут за вас отдуваемся, мерзнем и вообще...
Никита Небылицкий: Я и тебя уговорю, и ты переедешь в какую-нибудь теплую страну, где не надо будет ждать, пока включат отопление. До нас как раз дошла информация, что москвичи мерзнут.
ИС: Ха-ха. Расскажи-ка для начала, что будет в России? Ну-ка, твоя версия. (Уж я-то знаю — эмигранта хлебом не корми, дай ему рассказать о неминуемом крахе России и о том, что он поступил очень умно, вовремя свалив.)
НН: Ну, Россия никуда не денется. Не испарится, не исчезнет. Все будет идти к такому позднему совку. И в какой-о момент придет в состояние 1989-го или 1990 года — только без телепрограммы «Взгляд» и с озверевшим населением. А вот что дальше будет, я не знаю.
ИС: Вот ты говоришь, что все будет как в 89-м. То есть опять стоять будет?
НН: Некому будет стоять.
ИС: Я имею в виду не кого, а что. Я хер имею в виду.
НН: А, в этом смысле? Это дело тонкое. Давай я тебе лучше расскажу о двух причинах, почему тогда все произошло. Тому было две причины. Первая — передрались бывшие советские республики. Вторая — согласно концепции, написанной под руководством Устинова, ожидалась глобальная война за ресурсы, и к ней готовились. Под нее производили оружие, а потом заводы, где оно выпускалось, закрыли, и граждане остались без работы. Придумали конверсию, но она не пошла. А сейчас то же самое, только денег нет.
ИС: Ну ты нас не пугай! Пока все тихо, а там или ишак сдохнет, или падишах.
НН: Конечно, они оба могут сдохнуть.
ИС: Начальство наше дает красивые радостные прогнозы.
НН: Сейчас я тебе все объясню. Вот у меня в Москве есть бизнес — два картодрома, и я для них произвожу карты, сам себе. Проект у меня свой. Производство вроде свое. Но! Если всмотреться, это не совсем русское производство. У меня китайский трубогиб, китайский же сварочный аппарат, голландский электрод, немецкая грунтовка и так далее.
ИС: Да и сам ты, например, еврей.
НН: Да, я, например, еврей, но дело даже не в этом. Получается, что прибавочная стоимость от материалов и оборудования уходит за рубеж, а здесь чисто ручной труд, доля которого в стоимости карта максимум 15%. В результате выходит что? Мало того, что производство неэффективно из-за идиотской налоговой системы, так еще из-за дикого количества людей, которые ничего не производят... Семеро с ложкой на одного с сошкой.
ИС: Ага, а если б ты сидел в Москве и сам пилил тут бюджеты, небось, по-другому бы разговаривал!
НН: Ну, я же уехал давно. Это был осознанный выбор. Тут важно соотношение полученного кайфа и рисков. Если человек готов спать ухом к двери и ждать, что за ним придут, готов унижаться перед чиновниками, уговаривать их взять деньги и превращаться в их глазах в дерьмо и дойную корову…
ИС: А вот расскажи, как так получилось, что однажды ты проснулся в другой стране. В Испании. И внезапно стал там постоянно жить. Когда ты уехал и при каких обстоятельствах?
НН: Полностью — в 2008-м.
ИС: Ага, прямо в кризис!
НН: Нет, до! Я никуда не хотел уезжать, меня все устраивало. Но вот как-то случайно я оказался в Монако на Новый год. Смешная штука — Нового года нет в Европе, одно Рождество. И вот сижу я в Монако, в кафе, рядом с портом. Везде насыпан искусственный снег, стоят игрушечные олени и снегоходы, типа у нас тут зима... Это был, кажется, 2003 год. Я тогда вдруг ощутил, что не хочу возвращаться назад. Это не было никак связано с политической ситуацией! Это было как в 91-м, когда случился путч, и я представил себе, что опять вернется эта серятина. Тогда я пошел к Белому дому, чтобы она не вернулась. И вот в Монако было похожее ощущение.
ИС: А ты что, сильно пострадал от советской власти?
НН: Нет. У меня была успешная советская номенклатурная семья. С большими начальниками-дедушками и с родителями-киношниками. Материальных претензий к тогдашней власти не было: видеомагнитофон, дача, «жигули», квартира.
ИС: Ты избаловался и уехал.
НН: Да и к теперешнему режиму у меня нет материальных претензий. Он не мешал мне жить и зарабатывать. Но для меня абсолютной ценностью является свобода. Я лучше буду шофером-дальнобойщиком там, где свобода, чем бизнесменом без материальных проблем и ведущим программы на модном радио («Серебряный дождь»).
ИС: Ты занимаешься в Испании бизнесом.
НН: Занимаюсь. Я никак не могу привыкнуть к тому, что никто не просит никаких откатов. К этому невозможно привыкнуть! Все время ждешь подвоха. По старой памяти стоишь в боксерской стойке.
ИС: Вот подробней расскажи про твой бизнес в Европе.
НН: Это многопрофильный проект. Вот, осетров выращиваем в речке. Кроме рыбы и икры, мы еще получаем попутно много рыбьего говна, которое засоряет речку. Ее надо вычищать, иначе оштрафуют. Говно это можно или выбросить, или переработать химическим процессом в ценное минеральное удобрение, одно из лучших в мире, что мы и делаем. Отходом этой переработки является газ метан, которым мы отапливаем производственные помещения.
ИС: Ага, ты зарабатываешь на углеводородах, только у тебя вместо нефти говно!
НН: Понимаешь, в детстве я читал книжку Войновича, про Чонкина, и меня восхитил описанный там круговорот говна в природе. И вот я это воплотил в реальности!
ИС: Видишь, как это полезно — читать книги! У тебя получилась описанная Марксом схема: говно — деньги — говно штрих.
НН: Да, да! И к тому же у меня производство не потребляет покупной энергии — мы, наоборот, сами производим электроэнергию и продаем ее. Это так прикольно! У нас две гидроэлектростанции.
ИС: Значит, ты увлекся зоологией.
НН: Да. Помню, я в детстве любил читать книжки Даррелла. Особенно мне запомнилось, как кенгуренок, рождаясь, переползает из ***** в мешок. Это произвело на меня неизгладимое впечатление.
ИС: Твою жизнь, кстати, тоже можно описать как прыжок из ***** в мешок. К мешку с деньгами. Ты вот, значит, в какой-то момент внезапно заметил, что тебе не хочется возвращаться в Россию.
НН: Прежде чем я уехал на ПМЖ, было разное. У меня же ребенок был гонщиком. Я купил ему camper, он же «караван», он же трейлер. Такой большой, там еще стенки раздвигаются, и получается 50-метровая квартира. Я думал, что так ему удобней будет. А оказалось, что это неудобно: после гонок все едут в аэропорт, а он ищет, где трейлер поставить. Чтоб перед следующей гонкой прилететь и забрать его. Ребенку camper не понадобился, и я решил попробовать поездить на нем по разным странам мира. Кстати, инфраструктура в Европе есть, бывают кемпинги уровня пятизвездочной гостиницы. Прежде чем переехать в Испанию, я довольно долго прожил в Бельгии. Проводил там больше времени, чем в России. Летал в Москву каждую неделю: во вторник туда, в четверг обратно. Я же тогда вел программу на радио. Так я летал три года. После Бельгии была Германия, потом Италия, потом Франция. И наконец, в Испании я понял, что тут надо останавливаться. Я нашел себе страну!
Дело даже не в том, что здесь дешево жить и тепло, сейчас на улице плюс 30 и так будет до конца декабря… Главное, что мне тут нравятся люди! Я как-то показал местным видео, где двое русских попали в ДТП, и вот они выскакивают из машин и начинают палить друг в друга из травматических пистолетов. Испанцы задавали мне вопросы: это что, у людей вендетта? Да нет, они просто поцарапали друг другу крылья, и вот стреляют. Испанцы не понимают, как можно из-за поцарапанного крыла стрелять в человека. Это нельзя им объяснить.
ИС: Какие ж они нежные: «Ах, как можно стрелять из травмата в людей!» Они немножко забыли, как сами друг друга убивали в ходе своей замечательной гражданской войны. Не то что травматами, а бомбами. И какие у них были прекрасные расстрелы. Как они душили каталонцев и басков.
НН: А еще они Христа распяли.
ИС: Не, то были римляне.
НН: Но столица Римской империи в то время была в теперешней Таррагоне. Это от меня в пяти километрах.
ИС: Это как-то неожиданно… Христа распяли… Хотя — фашизм, то-сё...
НН: Вообще не надо забывать, что до 1979 года Испания была фашистским государством. То есть национал-социалистическим. До 79-го в Испании вообще не было экономики, просто зеро. Все, что здесь построено: автострады, железные дороги, метро — это появилось после смерти Франко.
ИС: Интересно, что немецкий фашизм строительству дорог не мешал, а даже наоборот.
НН: А это потому, что любая фашистская структура — и у немцев, и у нас в начале двадцатых — поначалу дает большой прирост. Он был и в Испании. Этого хватает на 3–4 года, а потом все выдыхается. И система консервируется. Гитлер просто не дожил до краха... Да, испанцы погуляли очень сильно по буфету. Но после того, как погуляли, им стало стыдно. А нашим не стыдно, они рассказывают про эффективного менеджера.
ИС: Я думаю, русским тоже стыдно, но они признаться в этом не могут. Вот у Ленина была же работа «О национальной гордости великороссов».
НН: Испанцам объяснили, что нельзя убивать, а нашим — нет. Их церковь этим занималась, а православная — нет. (Я, кстати, крестился в возрасте 16 лет — у Александра Меня.) Когда я уезжал, сказал себе: «Я категорически против того, что происходит в государстве. Но в глубине души я демократ. Путин находится у власти в результате демократической процедуры. Если провести честные выборы, он победит и наберет 80% голосов, ну или 70%. Я не имею права говорить этому большинству людей, как им жить. Да и Путин не готов бороться за изменение сознания населения».
ИС: То есть, по-твоему, из страны должны уехать те, кто не согласен с государственной политикой?
НН: Да. Надо провести ментальную чистку. Эти 80% могут закатать 20%, что не согласны, в асфальт. А сегодня я отделен от страны. Я живу, под собою не чуя страны.
ИС: И я тоже. Только не так, как ты, — есть нюансы. И не надо забывать, что русский народ иррационален, это проявление духовности. Идеальная ситуация для русского человека — это не объесться черной икрой, а уйти в скит. И там кормиться грибами, кореньями и ягодами.
НН: Все эти истории про духовность и иррациональность придуманы. Когда человек чего-то не может сделать, он пытается убедить себя в том, что сделать это невозможно.
ИС: А вот скажи, почему ты не переезжаешь в Марбелью, поближе к братве? К дружкам?
НН: А потому, что братва сама собирается ко мне переезжать. Марбелья — это такой маленький город, сам по себе он замечательный, но вокруг там ничего нет. А Барселона, сам понимаешь, другое дело.
ИС: Барселона — роскошный город, как же. Ты ходишь, наверное, в Испании безостановочно по кабакам, дегустируешь там еду, бухаешь?
НН: Да, хожу, но дело в том, что я не пью вообще. И не пил никогда. Испанская традиция пить вино меня не коснулась. Я пью лимонад.
ИС: Без бухла, наверное, невыносимо тяжело жить.
НН: Ну, поскольку я всю жизнь так живу, то мне не с чем сравнивать.
ИС: Наверно, это все-таки больно — ходить по кабакам и пить там лимонад.
НН: Нет, я с удовольствием хожу, у меня же пьющая жена и пьющие друзья, они создают прекрасный флёр.
ИС: Как будто ты бухой, веселый, счастливый.
НН: Да не как будто. Так оно и есть на самом деле.
ИС: А почему ты не пьешь?
НН: Мне не нравится ощущение опьянения.
ИС: Наркотики принимаешь?
НН: Нет, даже не пробовал никогда. Хотя у нас тут разрешено выращивать по три куста конопли на душу населения.
ИС: А ты там не занимаешься радио, по старой памяти?
НН: Нет. Даже несмотря на то что тут есть филиал «Серебряного дождя». Радио мне надоело за три года работы на нем. Это сильно выматывает. Потому что примерно 20 процентов звонящих в эфир — это сумасшедшие, в медицинском смысле этого слова.
ИС: В «Фейсбуке», наверно, больше.
НН: Да, там больше, но в соцсетях тебе проще от них отгородиться, там люди не чувствуют, что ты им чем-то обязан. А когда звонит тебе на радио человек, то он так с тобой разговаривает, как будто он платит тебе зарплату. А когда ты его посылаешь в жопу, он начинают писать на тебя жалобы Путину.
ИС: Как известно, ты это делал не для заработка. А для чего тогда? Зачем?
НН: Помнишь, Воланд проводил представление в театре, Азазелло и Коровьев работали, а он ничего не делал. Вот и я для того же — посмотреть на москвичей. А потом я разочаровался в людях, и мой интерес переместился с них на мотоциклы.
ИС: А вот я слышал, у тебя есть такой оттяг: ты ездишь на мотоцикле из Барселоны в Марбелью. Это правда?
НН: Да, было дело. 1000 километров — это не тяжело. Мне такое очень нравится! Разница между ездой на мотоцикле и на машине — это как гулять или смотреть по телевизору, как другие гуляют. Едешь на машине — как будто смотришь телевизор. Когда я езжу на мотоцикле по маленьким городкам в горах, я чувствую запахи цветов и хорошей еды, вкус ветра, вкус воздуха. Это полный кайф!
ИС: А какой у тебя мотоцикл?
НН: У меня их 14. Самый любимый – КДМ.
ИС: За сколько ты приезжаешь эти 1000 км?
НН: Часов за восемь. Бака на 300 километров хватает. Ну вот, заправляешься, пьешь кофе, сидишь на улице, куришь, смотришь на горы и думаешь: почему же я, мудак, уехал так поздно? Надо было валить сразу, в 1991-м.

ИС: И вот ты, будучи все-таки гонщиком, сел на мотоцикл и понесся, и доехал уже до моря, а дальше Африка. И ты остановился.
НН: Да. Я обнаружил, что Земля там кончается, дальше океан, но он холодный и потому мне не интересен. И я остановился там, где море теплое. Но до Африки я тоже доехал. На мотоцикле причем. Сперва на пароме до Марокко, а дальше Сомали.
ИС: Зачем тебе Сомали понадобилось?
НН: С пиратами знакомиться. Я посмотрел, как они живут. Изучил схему их бизнеса. Ребята с автоматами садятся на лодку и едут захватывать пароход. Если все получилось и на этом удается заработать, полученные деньги делятся между местными, согласно сделанным инвестициями. Там же в это дело надо вкладываться, как в любой бизнес. Пираты — очень милые ребята, похожие на Пьера Нарцисса. Вот вылитые Пьеры Нарциссы, только с автоматами.
ИС: А есть у вас там русское комьюнити?
НН: Есть что-то типа русского клуба. Человек сто, наверное. Мы собираемся, катаемся на мотоциклах по горам. В городке у нас часто появляются Акунин, Лужков, Фридман, Гусинский…
ИС: Как говорится, знал бы прикуп, жил бы в Барселоне.
НН: Барселона звучит сильно лучше, чем Сочи.
ИС: А ты знаешь продолжение этой поговорки?
НН: Я даже не знал, что есть продолжение!
ИС: «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, отдыхал бы в лагерях».
НН: Ну, вот это продолжение давай оставим жителям Сочи. А мы и без этого как-нибудь. Слушай, здесь хорошо! Приезжай к нам сюда!
ИС: А что я буду там делать? Работать дегустатором черной икры?
НН: Почему нет? Нам необходим хороший дегустатор!
ИС: Да? Тем более ты там не бухаешь, так я могу бухать за тебя.
НН: А знаешь сколько тут стоит бутылка хорошей кавы?
ИС: Ну 2,50 евро, нет?
НН: Нет! 88 евроцентов. Если выпивать по четыре бутылки в день, получится 120 евро в месяц. И все это закусывать халявной икрой, заметь.
ИС: Ладно, я буду думать над твоим предложением…
P. S. Сейчас, когда вы читаете эти строки, может быть, я в Барселоне уже приступил к работе в должности дегустатора и жру, давясь, черную икру, как таможенник в «Белом солнце».
-------
Это интервью подготовлено совместно с проектом «Тут и там»
Слава России! Аллах акбар!

Я вернулся

Мы живем в стране, которая нам не принадлежит. Все, что у нас есть, – берег у реки, трава у дома, домик у моря, детская площадка во дворе – в любой момент может быть отнято, спрятано за десятиметровым забором, снесено или застроено. Диктатура проявляется не только в преследовании инакомыслия и ущемлении гражданских свобод (которые в России никогда особо не ценились), но и во вмешательстве в самую что ни на есть повседневную жизнь простых, далеких от политики граждан. Нужна территория под строительство олимпийского объекта – приедут экскаваторы и сравняют с землей ваш дачный поселок. Захочет президент поместье на территории заповедника – территорию огородят, обнесут колючей проволокой, заповедник уничтожат. Захочет застройщик парковку в вашем дворе – будет у вас под окнами парковка. Захочет Русская православная церковь храм на месте единственного в районе сквера – прощай, сквер.

За скандалами вроде "закона Димы Яковлева" или "пакета Яровой" незаметно проходят поправки в земельный, лесной и водный кодексы, в законы об особо охраняемых и береговых территориях. А чья власть, того и закон. Впрочем, иногда и поправок в закон не требуется, его просто игнорируют, обнося заборами берега рек и озер, гектары лесных угодий, морские пляжи, горные ущелья. Еще вчера был, к примеру, общественный пляж или особо охраняемый заповедник, а сегодня – частная территория, особо охраняемая вооруженными головорезами. Незаконно? Не имеют права? Но стрелять будут без предупреждения. Долгие годы российские чиновники скупали дома за границей. Новые политические реалии внесли свои корректировки. Невыездным чиновникам и силовикам, "попаданцам" в санкционные списки, участникам событий в Крыму и в Украине, а также самому президенту, охота за деньгами и недвижимостью которого началась на Западе, остается довольствоваться родимой сторонкой. Зато ее можно хапать гектарами.

В Серебряном Бору (лесном массиве на северо-западе Москвы) олигархи, чиновники и церковники присвоили почти треть земель. Это курортный район в черте города, особо охраняемая природная территория, где нельзя даже кричать и обламывать ветки у кустов. А вот захватывать земли – пожалуйста. Представьте, гуляете вы по берегу особо охраняемой природной территории, в неизменно хорошем настроении, потому что Крым ваш, – и вдруг на пути вырастает забор. Поперек берега и общественного пляжа. Здесь – поместье Вагита Алекперова и лукойловского топ-менеджмента, километр береговой территории, огороженной забором и охраной. Захотел Алекперов и "отжал" (это слово любят сторонники аннексии Крыма) у москвичей берег. Арендовал землю и присовокупил к ней бонусом пляж и речку, а чтобы все это можно было приватизировать, территорию пытаются вывести из статуса особо охраняемой. И кого волнует, что это нарушает закон? Правда, экологам и общественности удалось "отвоевать" у Алекперова калитки в заборе, милостиво позволяющие москвичам пройти по их же собственному берегу (это случилось в благословенную эпоху митингов на Болотной и Сахарова).

Но мстительным Алекперовым исполнено это было с изощренной издевкой: узкую береговую полоску отгородили от поместья забором, засадили кустарником с семисантиметровыми колючками и хвойными деревьями (что, кстати, тоже незаконно), повсюду разместили камеры, у калиток поставили охранников с оружием. Раньше еще и водяные пушки включали, срабатывавшие, как только кто-то осмеливался зайти. Многие вообще не подозревают о существовании калиток, упираются в забор – и на этом заканчивают прогулку. А те, кто в курсе, даже заглядывать на территорию боятся. Кстати, удовольствие и правда сомнительное: я прошла там под надзором охранников, с трудом продравшись через колючки и кусты, изодрав одежду и расцарапав руки. Так что берег пока еще не Алекперова, но уже и не общественный. И такое – со всеми присвоенными территориями. Россия – не для россиян? Зато Крым наш!

В Москве, задыхающейся из-за вырубки зеленых зон, у москвичей "отжимают" скверы, парки и леса, на месте которых вырастают жилищные комплексы и церковные постройки. С помощью коррупционных схем общественная земля внезапно становится частной: территории теряют статус охраняемых зон, задним числом появляются бумаги о собственности, что-то подписывается, что-то фальсифицируется... Ловкость рук и никакого мошенничества. Так 27 гектаров Москворецкого парка были застроены элитным поселком "Остров фантазий", где квартиры стоят до 10 миллионов долларов, а во "дворцах" живут высшие чиновники. Простым смертным москвичам остается гулять там только в своих фантазиях. Вместо городского водного стадиона Химкинского водохранилища был построен и огорожен от посторонних "город яхт и миллионеров". Пущено с молотка Истринское водохранилище. Таких примеров не счесть. По советским генпланам на семимиллионную Москву полагалось 168 тысяч гектаров парков и лесов. Сегодня на 14 миллионов жителей города приходится всего 60 тысяч гектаров. Чем утешиться задыхающимся от выхлопных газов москвичам? Разве что мыслью о том, как полезен воздух крымской Ялты при легочных заболеваниях.

Учитывая, что на 15% территории, на которой проживает 70% населения, экологическая обстановка варьируется от крайне неблагополучной до бедственной, захват природных территорий – преступление против здоровья нации. А у нас Черное море постепенно превращается в кооператив "Озеро". То тут, то там в побережье вгрызаются загороженные заборами имения, иногда растягивающиеся на километры прибрежной зоны. В долинах и на склонах лучшие места тоже захвачены. И узнать, кому они принадлежат, чаще всего невозможно: это тщательно засекреченная информация, которая, впрочем, – секрет Полишинеля. С заповедными лесами российское правительство обращается как с цветочным горшком на своем подоконнике.

Для "таинственной" резиденции на мысе Идокопас, занимающей 87 гектаров, оно просто подарило 74 гектара таких лесов. Между Геленджиком и Дивноморском отдано 350 гектаров прибрежного соснового бора, территория обнесена забором и патрулируется военизированной охраной, вежливыми зелеными человечками с собаками и автоматами. Особо ценные и охраняемые территории, леса с пицундской сосной, по большей части оказались выжжены и уничтожены ради масштабного строительства дачи, принадлежащей человеку, похожему на президента. Побережье между Дивноморском и Джанхотом, вместе с 10 гектарами земли, тоже аннексировано, там стоит пятиэтажный особняк с парком и персональным причалом – прекрасная богоугодная дача для патриарха, на которую не пустят ни православных христиан, ни самого Христа. Учитывая, что только 150 из 400 километров российского северокавказского побережья пригодны для отдыха, простые граждане скоро окажутся в резервациях городов-курортов, отрезанных от природных заповедников и высокопоставленных резиденций высокими заборами. Кстати, новая крымская власть заявила, что за несколько лет в Крыму снесут 30 тысяч "самостроев", отелей, хибар, сараев, дач и жилых домов. Чтобы расчистить территорию под один большой "самострой"?

Все эти истории – верхушка айсберга, одиозные примеры, которых на самом деле тысячи по всей стране. Парадоксально, но пока Россия прирастает территориями, земель для ее жителей становится все меньше и меньше. Расхищение происходит при деятельном участии Росприроднадзора, прокуратуры, полиции, судов, местных администраций. В каждом городе, городке и городишке местные "царьки" забрали лучшие земли, доставшиеся им за бесценок. Государственные санатории и спортивные школы под прикрытием какой-нибудь благотворительности давно присвоены частными лицами. Губернаторы, силовики и чиновники, как средневековые феодалы, отхватили гектары лестных массивов для увеселительной охоты, перегородили озера, реки и пруды, превратив их в свою собственность. Бизнесмены и застройщики сделали общественные земли частной территорией, куда посторонним вход воспрещен. А посторонние по сути – 140 миллионов россиян, которые в собственной стране – как в чужой. У них отнимают леса и озера, уродуют города, уничтожают природу, предлагая довольствоваться псевдопатриотическими лозунгами о русской земле и Родине, которой нет ничего дороже. Вот только Родина давно поделена и загорожена забором с колючей проволокой. Пока россияне радовались, что "отжали" Крым, у них "отжали" всю страну. Вот только где те вежливые зеленые человечки, которые им ее вернут? Если в ближайшее время не появятся, то у нашего народа только и останется, что "отжатый" Крым. Ну, и, пожалуй, зоны вечной мерзлоты в придачу.

Елизавета Александрова-Зорина – московский писатель и публицист
http://www.svoboda.org/a/28002657.html
Слава России! Аллах акбар!

"Росомаха"

Я не помню, где прочитал такое мнение о качестве литературного произведения, кажется, это были слова какого-то простого американца: «Если мне хочется написать письмо автору книги, то это книга хорошая».
Примерно то же испытываю и я: если я спорю с автором или просто мысленно беседую с ним, значит, его произведение не оставило меня равнодушным. Как же я злился на Лермонтова, который обрадовался смерти Печорина, так как теперь мог опубликовать его дневники, случайно доставшиеся ему!
Накануне Дня Победы я получил известие о смерти своего давнего знакомого, молодого по современным меркам человека. Мы не были близкими друзьями, и его смерть едва ли могла как-то опечалить или обрадовать меня, но неожиданно я вспомнил, что он – последний участник истории, в которой удивительным образом сплелись война, политика, психология, педагогика и что-то такое, чему в моём лексиконе краткого определения нет.
Не знаю, хотел ли он сам предать историю гласности (мне он её просто рассказал и не брал никаких обещаний), но теперь-то это точно никому не навредит.
Расскажу так, как услышал и запомнил (с той беседы прошло больше двадцати лет), с небольшими «литературностями» и авторскими вставками, чтобы молодым читателям легче было понять ТО время.
Прошу всяких «экспертов» и «историков» не умничать и не уличать меня в каком-то незнании: это не документальная повесть и не научная лекция. Это – рассказ. Рассказ о том, что самая Великая Победа складывается из тысяч и тысяч маленьких побед в боях местного значения.
* * *
Воинские подразделения для выполнения особых задач формируются по-разному. В СССР наиболее известным таким примером является «Группа "Антитеррор"» («Группа А», «Альфа»), созданная в 1974 году по приказу председателя Комитета Государственной Безопасности Ю.В.Андропова. Причиной послужили кровавые события на Олимпиаде в Мюнхене. В середине 1970-х годов при Главном Разведывательном Управлении Генштаба ВС СССР также началось формирование подобных армейских структур. На них возлагалось решение боевых задач повышенной сложности.
Команда «Росомаха» сложилась стихийно осенью 1990 года и просуществовала всего чуть-чуть: из-за наступившего вскоре развала Советского Союза и его Вооруженных Сил она даже не была оформлена как самостоятельное подразделение.
В октябре 1990 года в Болгарии из большой группы прибывших туда советских офицеров-разведчиков отобрали несколько человек, из которых сформировали инспекционную команду. Они не являлись крутыми спецназовцами, непревзойдёнными мастерами единоборств или стрельбы «по-македонски». Это были скромные кабинетные работники, тихие бойцы невидимого фронта, всё оружие которых – интеллект, карандаш и ластик. Им поручили проверить, в каком состоянии находится советская военная техника, законсервированная в горах Болгарии на случай «Большой Войны» – и не более.
Их было пятеро:
- командир – мудрый подполковник предпенсионного возраста (позывной «Афган»);
- опытный майор с изумительным аналитическим умом («Питер»);
- юморной и лёгкий в общении капитан («Москва»);
- молодой новоиспечённый лейтенант («Тайга»);
- молчаливый хозяйственный прапорщик-автомеханик, он же водитель («Нистру»).
Группа (ее назвали «Пять-ноль») получила у болгарских товарищей микроавтобус и начала объезжать часть за частью. Особого контроля требовали склады, расположенные на юге – вблизи границ Греции и Турции, членов НАТО. Чтобы не привлекать внимания, группа переезжала из части в часть по ночам.
Командировка уже подходила к концу, оставалось проверить несколько батальонов, расположенных в самых глухих горных ущельях.
Глубокой ночью неподалёку от границы автобус был остановлен вооружёнными людьми. Щёлкнув затвором, их командир на болгарском языке приказал выйти из машины, в противном случае грозил изрешетить всех. В том, что это болгары, сомнения возникли сразу: по своим каналам болгарская армия известила, кто и по какому маршруту ездит в приграничном районе. Это могли быть и турки, и греки, и американцы. Но и в этом уверенности не было: вполне возможно, что в Болгарии, правительство которой в то время всё больше склонялось на сторону США, создали свой спецназ, не известный ни советской, ни официальной болгарской разведке.
Из-за темноты внутри и снаружи нападавшие не видели, сколько человек в машине и чем они вооружены. А вооружены они были только руками и двумя перочинными ножами, которые «Афган» и «Питер» всегда возили с собой. «Нистру» тихонько вытащил из-под сиденья монтировку и ключ-баллонник. В салоне был ещё огнетушитель.
– Да-да, сейчас выходим! – крикнул в приоткрытую дверь «Афган» по-болгарски и шёпотом приказал: – «Москва», вытяни шнур на аварийном выходе! «Тайга», возьми огнетушитель и стань к «Москве»! «Нистру», разлей бензин в салоне! «Питер» – будь рядом!
Пока «Москва» вытягивал шнур (на это ушло секунд пять), «Нистру» открыл и повалил запасную канистру. Вонючий бензин растёкся по салону.
– «Тайга»! Как вспыхнет – со всей дури бей огнетушителем в стекло аварийного выхода, вылетай вслед за ним и падай на землю. Если кто окажется рядом – хватай за ноги и вали. Остальные – за «Тайгой». Я замыкаю. Готовы?
Офицеры вздохнули и кивнули.
– В плен не сдаваться! Пленных не брать! – так же вполголоса приказал «Афган» и со словами «Да-да, мы выходим, не стреляйте!» поджёг и бросил в бензиновую лужу свой носовой платок.
Салон вспыхнул как сухой сеновал! «Тайга» с первым же сполохом вышиб стекло и вылетел наружу. Один из нападавших стоял в двух шагах, прикрывая глаза от яркого пламени. «Тайга» наотмашь ударил его огнетушителем по голове. Неизвестный диверсант отлетел в сторону, прямо на «Москву», который вонзил в него рычаг баллонника. Второй диверсант, прикрывавший тыл, стал жертвой монтировки «Нистру». Те, кто ждал офицеров у двери, поняли обман и бросились обходить автобус, но группа «Пять-ноль» уже была вооружена двумя автоматами (это оказались советские АКМ) и открыла огонь. Бой длился меньше минуты. Все диверсанты погибли.
При свете пылающей машины группа подсчитала трофеи: семь человек в камуфлированной военной форме без знаков различия, наград и документов. Семь автоматов АКМ и один пистолет ПМ у того, кто был, видимо, главным. С какой целью их остановили, какую судьбу готовили – никто уже никогда не узнает.
– Война окончена. Всем спасибо, все свободны, – сострил «Москва».
– А у них у каждого на груди наколка – медведь, – сказал «Питер», который внимательно осмотрел убитых.
– А мы, выходит, медвежатники? – снова хохотнул «Москва».
– Мы росомахи, – ответил «Тайга».
– Почему? – удивился «Нистру».
– Там, где я учился, говорят, что медведь только росомаху боится. А в тайге медведь даже тигра рвёт.
– Мы – инспекционная команда «Пять-ноль». Нас никто не останавливал. Мы ни с кем не воевали. Машину потеряли в результате аварии, – твёрдо сказал «Афган». – Если это натовские диверсанты, то нас тихо поблагодарят и прикажут забыть, а если болгары, то мы домой точно не вернёмся.
Трупы и разломанное оружие сбросили в яму и закидали землёй, ветками, опавшей листвой. Догоревшие остатки микроавтобуса бросили на произвол дождей и ветров.
На рассвете офицеры привели себя в порядок, отточили легенду, что в темноте потеряли дорогу, упали в ущелье, чудом выжили и еле выбрались. Эта история показалась правдивой и болгарским товарищам, к которым группа вышла через несколько часов, и – впоследствии – советскому командованию.
По возвращении в Союз офицеры разошлись по своим подразделениям и занялись повседневной работой. «Нет трупов – нет войны; нет войны – нет наград» – таков был тогда неписаный закон.
Они не устраивали тайных «мемуарных посиделок», не рвались туда, где «погорячее», как бывает со многими, «нюхнувшими пороху», они просто хранили это в памяти и продолжали свою незаметную работу. Через год «Афган» и «Нистру» вышли на пенсию: «Афган» по возрасту, «Нистру» по выслуге.
И, всё-таки, трём оставшимся бойцам «Росомахи» пришлось вступить в ещё один бой.
Летом 1992 года «Тайгу», «Питера» и «Москву» откомандировали в Приднестровье, чтобы они оценили деятельность войск в реальной войне. К тому времени каждый из них утяжелил свой погон новой звездочкой: «Питер» стал подполковником, «Москва» – майором, а «Тайга» – старшим лейтенантом.
В часть, которая вела «работу» на Днестре, офицеры приехали под вечер. После приветствий, необходимых формальностей и получения оружия («Мало ли что, всё-таки, тут война…») они отправились «на передовую», где оборону держали приднестровские ополченцы, казаки и отряд УНА-УНСО (да, тогда мы воевали плечом к плечу). Там «росомах» разместили в палатке, угостили добрым ужином (не без водки, конечно), рассказали, что и как происходит, какие силы у противника. Но больше всех интересовало: что думает Ельцин, собирается ли он всерьёз вмешаться в конфликт? Вопрос был обращён к «Тайге», который только что вернулся из Москвы, где закончил академию. Что он мог ответить? В прах рассыпа́лось всё, не только Молдавия…
Наговорившись, «росомахи» ушли в степь и улеглись в ложбинке, рассматривая звёзды, которых так не хватает городским жителям.
Идиллию прервал шорох ковыля. На фоне ночного неба мелькнул силуэт человека, потом еще нескольких. К шороху прибавился металлический лязг: это карабин стучал по антабке. На позицию тайно пробирались молдавско-румынские захватчики. Передние подкрались уже совсем близко. Но ситуация теперь была иной: у каждого из «Росомахи» был родной АКМ и «смертей к нему запас два рожка» – как когда-то написал «Тайга» в своём стихотворении! Каждый успел принять боевое положение, выбрать цель и открыть огонь. Ночную тишину разорвал треск автоматных очередей. С молдавской стороны зазвучали ответные выстрелы, а те, кто оказался ближе, кинулись вперёд. Их отбросили прочь штыковым ударом. От стрельбы всполошился лагерь ополченцев, но, когда на подмогу инспекторам примчались украинские националисты, а следом за ними остальные, атака сторонников «единой и неделимой Молдавии» была отбита: в ковыле нашли пять трупов с румынским триколором на форме. Остальные, если были, уползли.
– Сам Буг понис вас до стэпу, – сказал командир украинцев. – Якбы нэ вы, поризалы б воны нас як риздвяных гусакив.
В эту ночь атак больше не было. Остаток времени до рассвета группа провела вместе с боевыми товарищами, распевая на мотив «Белла, чао!» марш украинцев «Лишайся, мила! Нэ плач, кохана!», казачьи «Когда мы были на войне» и «Не для меня придёт весна», интернациональную «Ты ж мэнэ пидманула».
– А давай нашу, балканскую, что с братушками пели?! – предложил «Тайга», когда всё было спето не по разу.
– Да мы и слов-то не запомнили, – замешкались его друзья.
– А по-русски, – сказал «Тайга» и запел, на ходу вспоминая смысл куплетов и перекладывая их на русский язык: – Ой, шуми-и-и ты, ста-арый лес, ой, шуми-и-и!
– Ой, шуми-и-и ты, ста-арый лес, ой, шуми-и-и! – подхватили «Питер» и «Москва».
– Ой, шуми-и-и ты, ста-арый лес! Расскажи былину ту-у-у-у. Ой, шуми-и-и ты, ста-арый лес! Расскажи былину ту – про войводу, – гремели втроём.
Ополченцы, казаки, украинцы, не зная слов, но стараясь их угадать, то дружно, то нестройно, но всегда с чувством подхватывали старую болгарскую песню про партизан-юнаков и их воеводу Костадина.
Вечером нового дня инспекторы, завершив работу, вернулись в Одессу.
А вскоре группа окончательно распалась. «Питер» перешел на службу в ВС России, «Москва», родившийся и выросший на Украине, остался служить своей родине. «Тайга» попал под лавину сокращений и вышел в запас. Однажды его разыскали – земля слухами полнится – и предложили создать подобный отряд в армии Ичкерии. Но «Тайга» отказался.
…Им не вручали орденов и медалей, в их «личных делах» – ни единой буквы о событиях на Днестре и Балканах. «Нет трупов – нет войны; нет войны – нет наград». Ну и ладно! Есть память – обычная человеческая память.
«Росомахам» выпала счастливая участь: никто из них не воевал против своего товарища. Сколько сказано слов о воинском братстве «афганцев» – и сколько «афганцев» оказалось по разные окопы новых войн? Распалась некогда единая «Альфа» – и никто не скажет, сколько раз её бойцам тоже пришлось воевать против своих товарищей, ставших опорой новых независимых правительств.
«Росомахи» не давали клятв и обещаний: сама Судьба сохранила их от братоубийства. На их общую долю выпало всего две «операции», и оба раза они с честью выполнили первый и единственный приказ своего первого и единственного командира: «В плен не сдаваться! Пленных не брать!»
* * *